Читать книгу - "Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4 - Сергей Изуграфов"

Морозини — в 1204 г. после взятия Константинополя крестоносцами — был выбран первым Патриархом Константинопольским и занимал этот пост до 1211 года. Сначала его избрание было оспорено Папой Римским Иннокентием III как неканоническое и понижающее престиж Латинской Церкви, но уже 29 января 1205 года папа был вынужден признать Морозини Патриархом Константинопольским.

После данного им обета уважать права Венеции и папства в Константинополе Морозини 30 марта 1205 получил достоинство Патриарха Константинопольского и 20 августа 1206 короновал императора Генриха I Фландрского на престол Латинской Империи.

Томмазо Морозини во всём руководствовался интересами Венеции. Его отношения с двором императора Генриха I Фландрского были напряжёнными из-за обвинений его в хищениях из казны Собора Святой Софии в Константинополе и, главным образом, назначения Патриархом представителей венецианского духовенства на более высокие церковные должности».

«Интересно девки пляшут!», как сказал бы генерал Манн, — усмехнувшись, подумал Смолев, убирая электронный гаджет в карман. — И тут не без коррупции… Родственник или однофамилец нашему синьору Джузеппе? Очень любопытно будет с ним побеседовать! Да и с синьором Гольдони тоже! Прямо великосветский раут намечается!»

— Вот его телефоны, босс, пожалуйста! — старший администратор выписала из справочника на листок бумаги требуемые телефоны и протянула хозяину виллы.

— Есть? Отлично.

Катерина закрыла телефонный справочник и попыталась убрать его на полку, как оттуда вдруг высыпались несколько небольших квадратных листочков бумаги с пометками. Увидев их, девушка словно что-то наконец вспомнила и, всплеснув руками, произнесла в спину Алексу, который уже двинулся вверх по лестнице в сторону галереи:

— Так вот что я хотела вам сказать, босс! Вам же из полиции звонили сегодня! Совета вашего хотели. Сержант Дусманис сказал по секрету, что дело какое-то очень важное…

— Еще перезвонят, — пожал плечами безмятежно Смолев и было развернулся, собираясь покинуть «мостик», на котором и так снова слишком задержался, как слова, произнесенные затем старшим администратором, заставили его остановиться.

— Они уже перезванивали, босс, — тихо сказала Катерина и добавила еще тише, виновато опустив глаза: — двенадцать раз!..

Часть пятая

Кто посмел?! Кто позволил себе эту дьявольскую шутку? Схватить его и сорвать с него маску, чтобы мы знали, кого нам поутру повесить на крепостной стене!

Эдгар Аллан По, «Маска красной смерти»

Позднему звонку Смолева вконец вымотанный и отчаявшийся начальник уголовной полиции обрадовался, как долгожданному подарку судьбы. После тщетных попыток в течение дня разыскать владельца виллы «Афродита», что мог бы дать ему, как не раз уже случалось ранее, толковый совет, Антонидис несколько часов провел вместе с экспертами на месте двойного преступления в замке Базеос. И как ни крути, а похвастаться старшему инспектору было нечем. И это еще мягко сказано: расследование, начинавшееся так энергично, после самоубийства старика-смотрителя застопорилось окончательно. Тонкая ниточка, которая, как показалось Антонидису, вела от Дионисиади к возможным преступникам, оборвалась в тот самый миг, когда этот полоумный старик — нервы старшего инспектора к вечеру почти совсем сдали — шагнул с крыши.

После того, как тело смотрителя увезли в морг, а кинологи с собаками отработали свою часть, исследовав каждый клочок земли в радиусе трехсот метров вокруг здания и не нашли ничего, даже следов пропавшей обуви с ног первого погибшего, — за дело взялись эксперты отдела уголовной полиции. Методично, камень за камнем, плитка за плиткой, уровень за уровнем, коридор за коридором, — они обследовали все помещения замка, который оказался очень просторным, кельи и ниши, комнаты и залы на разных этажах. Не осмотрели только подвал — он оказался закрыт, отложили до приезда владельцев. Не взламывать же двери, в самом деле!

Отдельное внимание по просьбе старшего инспектора эксперты уделили крыше, откуда спрыгнул Дионисиади. Но результат был не лучше, чем у кинологов. Одним словом — ничего! Абсолютно ничего такого, что могло бы навести на след возможных преступников или пролить свет на личности погибших и мотивы их действий. Все экспонаты, составляющие экспозицию замка, соответствовали описи и находились на своих местах уже не один десяток лет. Для уточнения этого пришлось связаться с представителями собственника в Афинах и провести час в общении по телефону. Совершенно ошарашенный всем происходящим в замке представитель, консультируясь параллельно с кем-то по мобильному, подтвердил, что все экспонаты старые и хорошо ему известны. Не считая картин художника Пантелиса Зографоса, выставка которых должна открыться со дня на день, но и здесь присутствовала опись, а все картины были на месте, ни одна не пропала.

Да и к слову сказать, акварели как акварели. Антонидис после дела с кражей полотен импрессионистов разбирался в живописи достаточно, чтобы понять, что эти акварели, несмотря на их яркие краски, не являются такими же шедеврами мирового искусства, как картины маслом кисти Пикассо, Моне или Ренуара. Прекрасные акварели, изображающие древние строения на острове целиком и по частям: Кастро, тот же Базеос, другие замки, сторожевые башни и живописные развалины — и только-то. Около тридцати работ, приятных глазу. Но что это дает следствию? Ничего! Ровным счетом ничего… В общем, осмотр не дал ни одной улики. Не считая очков, что смотритель замка аккуратно сложил и оставил на парапете за минуту до того, как свести счеты с жизнью.

Теперь эти очки лежали на рабочем столе посреди груды бумаг, с которыми работал Дионисиади перед смертью. «Но почему он спрыгнул? Почему? — настойчиво билась в голове Антонидиса одна и та же мысль, не дававшая ему покоя. Он сидел в одиночестве в небольшой келье с толстыми стенами, что использовалась Дионисиади в качестве рабочего кабинета в течение тридцати с лишним лет. — Что я сделал или сказал такого, отчего взрослый разумный человек вдруг совершенно потерял голову, будто сошел с ума от страха, и решил свести счеты с жизнью? Да еще в такой спешке? Какого черта на него нашло? Чего он так испугался? И что мне теперь искать?»

Кабинет смотрителя старший инспектор внимательно и придирчиво исследовал еще раз сам, лично, после того, как эксперты закончили работать в нем. Не то чтобы он не доверял своим сотрудникам — скорее из отчаянного желания чуда. Так бывает, думал он, методично и профессионально обыскивая кабинет, когда теряешь телефон или ключи, затем по нескольку раз проверяешь одни и те же карманы, словно потеря может каким-то волшебным образом вдруг обнаружиться в них. Антонидису было знакомо это тоскливо-щемящее чувство: он частенько терял ключи от своей квартиры, что приводило к неприятным беседам с квартирной хозяйкой. Но чуда обычно не происходит. Сколько ни стучи раздраженно ладонями по пустым карманам — толку не будет! Вот и здесь результат был тот же. Ничего. Книги на полке, в большинстве своем — научные монографии по истории Киклад, на столе